Шут быстро шагал по булыжной мостовой. Ему не нужно было смотреть по сторонам, чтобы видеть растущие на этой улице дома: он проходил здесь еще вчера, а за одну ночь дома не вырастают. А вот какая-нибудь кочка вполне могла выскочить, щедро политая ночным дождем. Однако кочек на пути Шута не попалось. Зато, увлеченный пересчитыванием брусчатки под ногами, он не заметил тяжелого бронзового колокольчика, который, желая, видимо, поиграть, пребольно стукнул единственного обитателя Города по лбу. Шут потер ушибленное место, поправил колпак и беззлобно погрозил кулаком обидчику.
- Еще раз так сделаешь – язычок вырву. – Пообещал он и продолжил свой путь. Сегодня должен прийти Кот. Это был редкий гость в Городе, и Шут был рад. Он, конечно, любил Город который мог бы назвать своим, если бы сам не принадлежал этим улицам, переулками и площадям.
Солнце щедро золотило острые двускатные крыши, подсвечивало темные флюгеры и всячески демонстрировало свое расположение, мол, смотрите, какое я хорошее и доброе, и наслаждайтесь, пока можете. Шут и наслаждался. А что ему еще оставалось? Такое вечера в Городе – не редкость, но все равно в добром, но давно застывшем сердце обитателя Города каждый раз просыпалось трепетное, непонятное чувство. Возможно, что это и была пресловутая любовь к месту, о которой нередко упоминал Кот.
Так или иначе, а песок в единственных в городских часах невозмутимо пересыпался из средней части стеклянного тела в нижнюю. Шут покачал головой (бубенцы на колпаке лениво брякнули) и ускорил шаг. Кот говорил, что ему трудно было пересекать границу, а заставлять ждать гостя в таком случае просто невежливо.
- Здр-р-равствуй, - мурлыкнуло под ногами. – Не наступи мне, пожалуйста, на хвост.
Появление Кота традиционно являлось событием неожиданным, как бы Шут себя к нему ни готовил, и сколько бы Кот о своем прибытии не предупреждал. Сегодняшний день явно не был исключением из правил, поэтому Шут почти привычно удивился, и сделал небольшой шаг в сторону, чтобы не задеть кошачий хвост. Кот тем временем сел, обернув уже упомянутый хвост вокруг себя. Он очень трепетно относился к этой своей части. Да и выглядела подобная поза эффектно: ни дать, ни взять Королевский Кот.
Разумеется, никакого короля в соседнем Городе не было, поэтому Кот был сам себе хозяин и очень этим гордился.
- Рад тебя видеть, - улыбнулся Шут. – В последнее время Город так быстро растет, что я никак не могу к тебе выбраться. Кто же тогда будет поливать Часы на площади и выпалывать лишние колонны?
- Ты и так не слишком прилежно это делаешь, - лениво заметил Кот. – Из тебя вышел плохой садовник.
- Может быть и так, но меня и зовут не Садовник, а Шут. – Друг Кота, а по совместительству и единственный обитатель Города поклонился так, что бубенчики на колпаке согласно зазвенели: «Шут-Шут. Динь-дон.»
Если бы Кот мог пожать плечами, он бы немедленно это сделал. Но поскольку коты не обучены подобному жесту, рыжий гость только выразительно фыркнул и махнул хвостом. Шут, наслаждаясь возможностью поддразнить Кота, пожал плечами, поманил гостя за собой и нырнул в темный переулок.
Несмотря на царящую вокруг непроглядную темноту идти было совсем не страшно, к тому же очень скоро она исчезла. Просто раз – и нет никакой темноты. В центре небольшого круглого дворика уже стоял стол, такой же круглый, как и двор, в котором он находился.
Ожидаемого чаепития не получилось: ни Кот, ни Шут не любили чай. Поэтому первый с явным удовольствием пил молоко (да-да, именно пил, обхватив передними лапами большую кружку), а Шут неторопливо цедил вишневый компот (между прочим, вишня в Городе была всего одна, поэтому компот из ее плодов являлся настоящим деликатесом).
Шут и Кот молчали. А зачем говорить, если все и так ясно? Город растет, колокольчиком на фонарях становится все больше, а улочки, особенно на окраинах, все уже. Шут был рад, что Кот все-таки пришел, с ним было не так одиноко. Конечно, Шут не мог пожаловаться на то, что в Городе ему было скучно, но иногда хотелось посидеть во дворе с Котом и попить чай или вишневый компот.
- Странно это.
- Что – это? – вопросительно мяукнул Кот, подняв морду от своей чашки.
- Вот ты сейчас уйдешь, а я останусь. У тебя в Городе есть люди, за которыми ты любишь наблюдать, а у меня – только сам Город и зеркальные колокольчики на фонарях.
- Но тебе же здесь нравится.
- Нравится. Но иногда становится грустно.
- Мне тоже иногда становится грустно среди людей. Тогда я прихожу к тебе в гости. Люди – они на самом деле такие. Никогда не знаешь, когда они наскучат.
- Я тебя не понимаю, Кот.
- А тебе и не надо понимать. Тебе достаточно чувствовать. Ты же Шут.
Золотое солнце уже спряталось в своем укромном уголке где-то за горизонтом, когда Кот ушел, гордо задрав хвост. Шут аккуратно собрал со стола крошки и скормил их флюгеру-петуху на своей любимой крыше. День заканчивался, а поймать его за хвост Шут не мог: у дней не бывает хвостов. Колокольчики уже начинали вызванивать свою странную ночную мелодию, обитатели бронзового фонтана: два тритона, русалка и босоногий мальчик прекратили разбрызгивать вокруг себя воду, мирно устроились на дне неглубокого бассейна, используя гранитовый бордюр в качестве подушки, и заснули, не забыв перед этим пожелать друг другу спокойной ночи. Город менялся, приветствуя новую ночь.
Шут улыбнулся и покачал головой:
- Динь-дон.

@темы: Кот, Шут